Заседание Политбюро ЦК КПСС, 24 марта 1987 года
Из выступлений на заседании Политбюро ЦК КПСС // Горбачев М.С. Собрание сочинений. М., 2008. Т. 6. С. 165-171.
Заседание Политбюро ЦК КПСС, 24 марта 1987 года
Горбачев. Многое познали за это время. Почувствовали, как идет перестройка. Мы должны выйти на другой уровень работы партии, государственных органов, научиться работать в другой духовной атмосфере... Нужны наблюдения, внимательный анализ, оценки, выводы, соображения. Я предлагаю совершенно свободный обмен мнениями.
Рыжков. Произошли большие политические и духовные перемены.
Общество изменилось, стало другим, возникает сознание собственного достоинства – хозяина страны. Люди выходят из состояния безысходности, апатии. Пришло общество в движение. Народ пробуждается.
У народа растет интерес к соучастию в перестройке. Был у своих избирателей: из 30 вопросов, которые мне задали, только три – по частным вопросам. В народе растет зрелость. Начали думать государственными категориями. Хочет сам разобраться в больших процессах, которые раз вернулись в обществе.
За два года сделали столько, что и за десятки лет не сделаешь.
Но есть беспокойство. За два года заложили фундамент перестройки. Оформили задачи своими решениями. Но строительство дома от фундамента идет очень медленно.
Генеральная экономическая идея – самоуправление, самофинансирование – практически не реализуется. Движения тут нет. В рабочем классе вообще не понимают, что и как тут надо делать. Директора понимают, но со своих эгоистических позиций сдвигаться не хотят, работать им стало труднее.
Добровольцев переходить на самофинансирование будет все меньше и меньше. Рабочий класс не включился. А в руководящем звене – очень сложные процессы.
Мы мерим старыми мерками работу начальства. Ведем дело пока административными методами. А экономические методы не срабатывают, не являются движущей силой хозяйства.
Директора все еще бегают в обкомы и министерства: кто-то где-то должен за них решать.
НТР. Не происходит коренных сдвигов... Как в вату бьем... Инертность страшная. Сколько хороших решений приняли. Но не включается энергия. Пишут с мест: мы как работали, так и будем работать, не трогай те нас.
5000 институтов в стране и сколько конструкторских бюро! И мизерный результат с точки зрения научно-технического прогресса.
Социальная сфера – запущенность большая.
Проблема № 1 – жилье, даже не питание. Оно на третьем или втором месте, и рядом с питанием – здравоохранение. Нужен рывок. И энергию надо сдвигать в область жилья. Что-то зажать надо в пользу жилья.
Громыко. Ни у кого перестройка не вызывает сомнений. Но в социальной сфере лед стронулся очень незначительно. По жилью: из строя выходит больше, чем мы вводим. Тяжело с военными заводами. Не хотят производить гражданскую продукцию. Текстильная промышленность хромает на обе ноги, тут никакого движения нет. Оборудование старое из старых, десятки лет не менялось. Так и в Калинине, так и в Новгородской области – везде.
Долгих. В Новотроицке 11 тыс. человек живут в бараках, которые, по отчету, мы давно уничтожили. Люди ждут быстрых итогов. Иллюзии начинают рассасываться.
Яковлев. Наблюдения показывают раздвоенность сознания. Приветствуются новые начинания и новые требования, но не очень хотят применить к себе: что-то происходит с кем-то и где-то, но не с ним – и не он участвует.
Самоуправление – не понимают, что это такое. Люди не готовы к ответственности. Когда говоришь о коррупции, все считают, что это не у нас, а где-то в Казахстане, Узбекистане и т.д.
Большая разница между новыми кадрами и старыми. Те, кто давно работаeт, люди очень преданные делу. Но они срослись с тем, что сделано, и нет ощущения у них, что надо двигаться вперед: мы, мол, дурака тут не валяли столько лет. Если нужно, мол, поднажать на нас, это, пожалуйста, к этому мы привыкли. А вот перестраиваться – это что-то непонятное и сомнительное.
Нужен идеологический прорыв. Тут можно сравнить ситуацию с военным временем. Не везде, далеко не везде и газеты, и литература, и вообще пропаганда способны работать в новых условиях. Хотят, но не умеют. А «продукцию» давать надо уже сейчас. Перестройка стала символом современного мира. Правящий класс задумался о своей судьбе.
Перестройка приводит к перестановке мировых ценностных взглядов.
Воротников. Мы наблюдаем явления, когда люди отказываются участвовать в конкурсах на замещение должностей. Не хочу, мол, чтобы меня критиковали. Как, мол, я потом буду выглядеть. Не хотят идти на выдвижение.
Горбачев. Тольяттинский секретарь явился в Москву на телевидение, чтобы глупости говорить на всю страну. Показал, какие у нас кадры. Позорище!
…Обстановка среди молодежи тревожная. Вопросы, вопросы – куда идем, что делать…
Чебриков. Гласность сейчас уже используют против перестройки. Используют ее так, что отвлекают ее от реальных проблем, канализируют энергию в охрану памятников, раздувают шум по посторонним вопросам, поднимают на щит неформальные объединения, провоцируют необоснованные ожидания.
Плюрализм полный. В печати публикуют что угодно и не извиняются, когда выясняется, что врут или оскорбили. На узком участке времени обрушили столько негатива на молодежь! Отменили цензуру, но отменили и государственное руководство духовной жизнью совсем. И вот результат.
Горбачев. Виктор Михайлович, когда начинаешь с «А», сначала подумай до «Я».
Надо честно относиться к мнению народа. Учиться у Ленина. Неисчерпаем Владимир Ильич. Вспомните его Декрет о земле. Утверждая его, заявил, что отступим от всех форм и догм, раз крестьянин хочет. И принял эсэровскую программу. Раз народ хочет, долой всякие догмы и правильные теории. Не пренебрегайте тем, что сейчас говорят в народе.
Еще ничего не начали как следует, только что-то подумали, а корреспондент тут как тут и кричит о высоких ценах. «Московская правда» против кооперации выступила, которая гонит цены, и восклицает: «Это что, социализм»?!
Ельцин. Подхожу утром к киоску. Киоскер говорит: «Ничего у меня нет, ни газет, ни журналов. Все раскупили за полчаса». Вот интерес людей к тому, что происходит. А средний слой руководителей и парторганизаций непробиваем ни снизу, ни сверху. Укрылись в аппаратах. Кадры тормозят дело, дрожат за свои места. И тут не надо пугаться обновления, хотя все ворчат. Время такое. В коммунальных квартирах в Москве проживают полтора миллиона человек. Коренной москвич не имеет ника кой перспективы получить квартиру, если имеет 5 кв. м на человека.
Горбачев. Надо менять норму жилья по Москве. И вообще на первом месте, думаю, у тебя должно быть жилье, на втором – здравоохранение. Надо создать 5 диагностических центров в столице. С ярмарками вроде зацепились. Но не пошли по -настоящему, московское чванство мешает…
(Ельцину.) Дай предложение по студенческому самоуправлению. Главное, не паниковать и искать решения по любому вопросу.
Ельцин. Брежневский райсовет принял решение и единогласно просит о переименовании района. Жалобы, что нет работы по месту жительства. С «люберами» как поступили: 500 человек с их стороны, 500 человек с нашей вышли и проблему сняли сразу. И главное – не паниковать, а искать решения на постоянной правовой основе.
Горбачев. 70 лет потребовалось, чтобы признать, что социалистическая справедливость – это демократия. Когда под принципом социализма понимают «всех уравнять» – это первобытный коммунизм.
Лигачев. Как можно ставить вопрос о роли общественности, когда у нас только писателей полмиллиона?
Горбачев. Вспомните Ленина. Народ голодал, а специалистам давали в разы больше, чем остальным. И опять же о спецшколах ты говоришь. Они родились в определенных условиях. И не надо путать Божий дар с яичницей.
Ельцин. В Москве 92 языковых спецшколы. А надо ставить вопрос об улучшении изучения языков во всех школах.
Лигачев (возражает Ельцину). 70 лет с первого класса изучали иностранный язык, и языка никто не знал. Почему же надо ликвидировать языковые спецшколы?
К 70-летию Октября противник тоже готовится. А у нас получается 70-летие покаяний – изображается так, что все было черно и негодно. Нужны научные дискуссии, новые учебники, новые труды. Но чтобы – под руководством ЦК, ибо иначе перехлесты. И это уже началось.
Нужно срочно создавать новые коллективы по учебникам, по истории партии.
Медведев. У друзей (в соцстранах) боязнь, как бы не захлебнуться нашей перестройкой. Гласность, демократизация вызывают беспокойство в верхах.
А у широкой общественности – зависть к нам. Газеты наши там нарасхват. Наша печать стала постоянно действующим фактором. Ждут перемен в социально-экономическом развитии. В поддержку январского пленума идет давление снизу на руководство соцстран.
Горбачев (заключает). Перестроить умонастроение такой огромной страны, причем на ходу – дело огромное. Различия в высказанных здесь мнениях видны. Но в главном и основном у нас единство – относительно того, что предстоят исторические, революционного размаха перемены, за которые мы несем ответственность.
Общество меняется. Много препятствий, всякого мусора по пути. Но мы не имеем права проявлять колебания, поддаваться временным неудачам и даже временным поражениям. А они могут быть и в международной сфере, и в нашем внутреннем процессе.
Новые подходы не означают, что мы во всем отрицаем прошлый опыт. Он нам нужен даже в его самых негативных проявлениях. Новизна, непривычность не должны нас смущать. Если бы в апреле (1985 года) нам сказали, что мы пойдем вот так, как сейчас, – и уже можем это констатировать, – нам бы в ответ закричали: да вы что, с ума сошли!
Мы же дети своего времени. Мы все повязаны прошлым. Но вместе с тем в этом и наше преимущество. Мы способны давать реальный анализ ситуации, потому что мы сами на себе все испытали.
В том, что мы сейчас наблюдаем, ничего неожиданного нет. Но дело нелегкое. Перестройка приобретает болезненные формы. Сопротивление происходит и от непонимания, а не только по злому умыслу. Главный принцип для нас – это интересы трудящихся. Все остальное перебороть. Но не действовать, как слон в посудной лавке, не ломать через колено.
Некоторые охмелели от гласности, от возможности открыто все осуждать. А мы должны помнить, что корабль может держать столько, сколько у него водоизмещения. Нужно по науке решать возникающие вопросы современного этапа.
Погубим все дело, если допустим разрыв между словом и делом. Что касается темпов перестройки, то твердо стоять на почве реальностей, не допускать ни забегания, ни загромождения пути кучами решений. Центр тяжести – в реализации принятых решений.
В обществе и в КПСС просматриваются различные подходы. И в отношении темпов, и в отношении глубины перестройки. Чувствуется давление и слева, и справа. Одни считают – давай все вывернем на народ: и наше прошлое, и проблемы жилья, и все, что недоделали за 70 лет. Оглоушим народ.
Это неприемлемо. Основные принципиальные решения мы приняли и теперь – сосредоточиться на их исполнении. Бывает так: люди еще не поняли, чего от них хотят, не включились, а мы им наваливаем еще, еще всяких решений.
Перестройка буксует, товарищи.
АОН (Академия общественных наук при ЦК КПСС) провела обследование в городах и выдала нам главную причину торможения: по-прежнему смотрят в рот начальству. Разрыв между политическими и правовыми решениями и делами. Продолжают кивать на Центр, даже когда речь идет о сугубо местных вопросах, особенно в социальной сфере. Но даже и то, что даем из Центра, проваливают. Ситуация в социальной сфере – полупровал. А мы ведь заявили о «сильной социальной политике».
Еще на Апрельском пленуме мы сказали, что не допустим, когда люди остаются на постах, провалив работу. А мы до сих пор даже не знаем, кто действительно провалил и кого надо увольнять. Но в то же время не суетиться, не устраивать чисток. Не у всех получается – не только потому, что не хотят, а потому что не умеют. Не у всех и среди нас все получается: у Яковлева, у Талызина, у Зайкова, у Николая Ивановича (Рыжкова)… Только у Андрея Андреевича (Громыко) все получается. (Улыбки.)
Итак, если подытожить: пробуксовка прежде всего связана с нашей работой – ЦК, обкомов, райкомов. Кивать нам не на кого. Никто за нас не выполнит то, что мы решили. А слабости наши, отставание используются против нас. Топят дело перестройки во всяких сомнениях, в рассуждениях, а сами критики ничего не делают, саботируют. И в Госплане, и в Минфине держатся за дремучие инструкции. А это держит всю страну.
Одна из серьезных деформаций последних десятилетий – в том, что общество было поражено уравниловкой. Мы сами все это прошли.
Государство должно обеспечить все необходимое, чтобы жизнь людей не превратилась в драму: работу, жилье, здравоохранение, образование. Все остальное – на личном вкладе, строго «по труду». Иначе впадем в глубокое заблуждение.
Психология такая бытует: чтобы не работать, а жить как академик.
Тут все у нас перепуталось.
О гласности. Гласность должна быть демократической. Должно быть сопоставление точек зрения.
Ибо на смену одной полуправде приходит другая полуправда.
На каждом канале ТВ есть своя клиентура, свои критики и те, кто хвалят свои передачи. Это неприемлемо. Общество должно участвовать в механизмах гласности, она не должна быть монополией узких групп, «своих».
