Из беседы на встрече с министрами иностранных дел стран Варшавского Договора, 25 марта 1987 года
Из беседы на встрече с министрами иностранных дел стран Варшавского Договора // Горбачев М.С. Собрание сочинений. М., 2008. Т. 6. С. 172-181.
Размер текста А− А А+
Из беседы на встрече с министрами иностранных дел стран Варшавского Договора[1], 25 марта 1987 года
Варкони (Венгрия). Выступления на заседании, принятые документы однозначно свидетельствуют о значении далеко идущей инициативы Советского Союза, направленной на разоружение и сохранение мира, которая изложена в Программе ликвидации ядерного оружия, оглашенной 15 января 1986 года. Была выражена полная поддержка советского предложения о ликвидации ракет средней дальности в Европе.
Мы подробно рассмотрели и вопросы развития общеевропейского процесса, подтвердили готовность к успешному завершению венской встречи. В связи с этим мы полностью поддерживаем инициативу Советского Союза организовать общеевропейскую конференцию в Москве по гуманитарным вопросам.
На заседании мы обсудили актуальные вопросы внешнеполитической деятельности стран — государств Варшавского Договора, конкретные вопросы более эффективного координирования и сотрудничества. Достигнута договоренность о создании рабочей группы по текущей взаимной информации, что также свидетельствует о развитии механизма сотрудничества в рамках Варшавского Договора.
Горбачев. Когда мы подняли на апрельском Пленуме вопрос об ускорении, то не предполагали, что выйдем на нынешние решения о перестройке. Меняется обстановка, растут наши возможности. Я как-то сказал в беседе с одним представителем Запада, что не смог бы работать, если бы вдруг остановилась перестройка. А вскоре ко мне уже пришло письмо из Англии с просьбой не уходить в отставку. Вот как порой трансформируются наши разговоры, вот как растет понимание позитивного существа перестройки.
…Мы сейчас много делаем для того, чтобы своевременно посоветоваться с друзьями по возникающим вопросам. Правда, не всегда это получается. Но мы чувствуем, что теряем, когда не успеваем до говориться о согласовании своих действий. Ведь важно своевременно нацелить усилия на решение вставших задач. Но стремление к согласованию есть, так что если здесь и возникают какие-то сбои, то не из-за отсутствия желания сотрудничать с друзьями.
…Я мог бы сказать, что доволен встречей и согласен с тем, что вы сказали. И можно было бы этим ограничиться. Но хочу высказаться по некоторым вопросам.
Чувствуется, что КМИД[2] — это живая организация и очень важная. Вообще говоря, социализм создал многие свои институты, которые по своей демократической сущности являются самым большим достижением человеческой цивилизации, всей демократии. Но если на такой институт посмотреть с другой точки зрения: насколько он сейчас содействует динамизации социалистического общества, то не всегда ответ будет положительным. Так вот, и КМИД, и СЭВ — в общем-то правильно задуманные организации. Но мы же видим необходимость вдохнуть в них новую жизнь. Они должны отвечать нынешнему времени, новому характеру отношений между нашими странами. СЭВу, КМИДу приходится решать многие тактические задачи в рамках нашей согласованной стратегии. А это требует того, чтобы их механизм был живым, неформальным. Значит, нужна перестройка.
Думается, мы можем высказать общее удовлетворение тем, что сейчас страны социалистического содружества выходят на новый этап, на новые рубежи своего развития. Мы взялись серьезно и широко за перестройку. Это пользуется не формальной, а искренней, реальной поддержкой всего народа. Она свидетельствует, что мы на правильном пути.
Главный приоритет в наших внешних делах — это социалистическое содружество, вся гамма политических, экономических, гуманитарных отношений с братскими странами. Это диктуется не какими-то эмоциями, а объективными потребностями внутреннего и внешнеполитического развития.
Был этап становления социалистической системы. Теперь он уже позади. И в соответствии с новыми потребностями и возможностями меняются и взаимоотношения стран социализма. И, по-моему, самое главное — мы не только провели необходимый анализ новой обстановки, но и совместно выработали основные направления совершенствования нашего сотрудничества. КПСС, Советский Союз искренне, убежденно привержены этой линии. Мы предложили принципы, которые считаем необходимыми для становления новых отношений между нашими странами, и будем их неуклонно придерживаться.
Советский Союз не претендует на какую-либо особую роль в наших отношениях. Хотя мы и понимаем, какое место он занимает, как велики его ответственность и его влияние. <…> Можете передать своему руководству, что советское руководство намерено твердо следовать выработанной нами сообща линии на всемерное развитие и укрепление наших отношений. Эта линия открывает возможности для товарищеского обсуждения самых неудобных вопросов. Не надо их накапливать. Приглашаю к такой постановке вопросов и генеральных (первых) секретарей и всех вас, людей, которые занимаются вопросами внешней политики. <…>
Очень хорошо, что мы все стоим за проведение согласованной линии. Здесь действительно важно обеспечить органическое единство инициативы и согласованности. Вы говорили о визитах в Азию. Еще недавно азиатское направление находилось у нас, прямо скажем, в заброшенном состоянии. А посмотрите, как страны этого региона реагируют на наши инициативы, как они выступают за продолжение нами нынешней линии в международных делах. Хорошо, что там побывали товарищ Шеварднадзе, генеральные секретари, министры некоторых из наших стран.
Недавно получил письмо от душ Сантуша. Он сетует на то, что соцстраны забыли Африку. Если мы потеряем Мозамбик, если про играем в Эфиопии и Анголе, то проиграем вообще в Африке. Наши африканские друзья подают сигналы, и мы должны на них реагировать. Наши позиции там достаточно сильные. Там работают товарищи из ГДР, из Польши и других стран. Нам нельзя проиграть. Пусть мы не сможем сейчас продвинуться вперед, но можем и должны за крепить то, что сейчас есть. Но не надо разбрасываться. Думаю, первая наша задача — не потерять Мозамбик.
Смотрите, как ставят сейчас вопрос перед Рейганом правые организации. Они предлагают сделать ставку на свержение режимов в Мозамбике, Эфиопии, Анголе. Они предлагают затем использовать имеющиеся, как они считают, центробежные настроения в Восточной Европе. При этом они исходят из того, что такие возможности открываются в условиях, когда мы подчеркиваем самостоятельность и ответственность каждой партии, каждого правительства. Прежде всего перед своим народом. На первое место они в этой связи ставят Югославию. Там положение, по признанию самого югославского руководства, трудное и тревожное. Страна теряет свой авторитет в Движении неприсоединения. Экономические процессы дали возможность Западу взять Югославию за горло. Народ недоволен ростом безработицы. Сбои дает самоуправленческий механизм. В Югославии растет мнение, что демократические процессы в других социалистических странах идут дальше, чем у них. Это люди связывают с тем, что в стране нет постоянного авторитетного руководства.
Говорю все это к тому, чтобы подчеркнуть намерения наших противников, о которых мы не можем забывать.
Приветствую высказанное здесь осознание наших возросших возможностей на мировой арене. Мы согласовываем свою стратегию на совещаниях ПКК[3], на встречах генеральных секретарей, в ходе двусторонних визитов. Но тактические действия требуют большей оперативности. Видимо, нужен соответствующий механизм. Обсудите, подумайте над этим вопросом еще. Динамика во внешних делах будет нарастать, и нужно быть к этому готовыми.
Резервы большие. И то, чем вы поделились, то, что вы здесь обсуждали, показывает, что вы обсуждали главные позиции. Мне думается, что на Западе хотят опорочить нашу инициативу и наше наступление, они никак не могут выбраться из этого, мы их загнали в угол. Ив связи с этим у них возникает вопрос: что же подбросить?
Судя по всему, своей активной внешней политикой мы поставили империализм в трудное положение. Он сейчас, не видя другого выхода, пытается опорочить нашу политику. Вот, мол, выдвигает Советский Союз разные инициативы, а результатов практических нет. Да, конкретных соглашений по разоружению мы пока не достигли, так как не все зависит от нас. Есть еще и другая сторона. Но фактом является то, что мировое общественное мнение пошло за нами, что нарастает потенциал мира, который представляют не только революционные, прогрессивные силы современности, но и реалистически мыслящие деятели и простые люди в самих капиталистических странах.
Если бы мы отказались от роли ведущей силы в борьбе за мир, то ее выполнять было бы некому. Империализм заинтересован в со хранении напряженности, в милитаризации, в конфронтации. И, наоборот, разрядка выгодна нам, как выгодно и мирное сосуществование. Мирное сосуществование, разрядка работают на нас, дают возможность в более благоприятных условиях решать наши внутренние и внешние задачи. Выгодны они и для народов развивающихся стран. Выход на разрядку был бы нашим серьезным прорывом. Мы добиваемся этого в Женеве на переговорах по ядерным вооружениям и на переговорах по сокращению обычных вооружений и вооруженных сил НАТО и Варшавского Договора.
Можно лишь приветствовать инициативные действия каждой из наших стран. Здесь нам нужно не соревнование, а выдвигать действительно полезные инициативы, способствующие достижению наших общих задач. В общем, разделение труда сулит немалые выгоды. Помимо прочего, оно будет содействовать разрушению западного пропагандистского клише о «зажатости» Варшавского Договора, как и СЭВа.
Еще раз хочу сказать, что Советский Союз понимает свою ответственность и будет делать все возможное для укрепления сотрудничества между нашими странами.
О наших внутренних делах.
В общем, для вас здесь не должно быть ничего неожиданного. Мы открыто обо всем говорим. Был период, когда мы занимались разработкой концепции нашего развития. Но ведь и раньше было принято немало планов. Поэтому основные усилия мы направляем сейчас на то, чтобы трансформировать концепцию в реальные дела.
Мы пошли как бы от вершины пирамиды к ее основанию. При таком движении постепенно затрагиваются все более широкие слои: рабочие, колхозники, интеллигенты, советские и партийные работники, хозяйственники. Но иной разумной альтернативы пере стройки нет. Альтернатива перестройки, ускорения — это консервация всех застойных явлений и потеря темпа движения как во внутренних делах, так и на международной арене. Уж если говорить, на чем империализм начал строить свою политику социального реванша, сбрасывания социализма «на свалку истории», так надо сказать о том, что мы стали проигрывать в экономическом развитии, в динамике. Посмотрите, как Запад всполошился, когда мы только наметили свое социально-экономическое ускорение. Хорошо, что мы решаем эту задачу широким фронтом. Одни страны раньше взялись за научно-технический прогресс, другие — чуть позже. У нас, например, много лет назад был поставлен вопрос о необходимости соединить социализм с достижениями науки и техники. Готовился даже Пленум ЦК по этому вопросу, но не состоялся. Время, к сожалению, было потеряно. Если бы вовремя совершили поворот, не надо было бы и идти на поклон к Западу, искать у него новейшую технику и технологию.
То, что мы предложили в области социально-экономического развития, родилось не в одно прекрасное утро. Мы несколько лет переваривали наш и ваш опыт. Подключили к работе научные силы, специалистов. Наша концепция ускорения, перестройки — это коллективный труд. Другое дело, что кому-то надо было взять на себя ответственность за то, чтобы критически взглянуть на действительность, предложить реалистические пути выхода из трудностей. Дрейфовать дальше было нельзя. Мы знаем, чем это обернулось у нас, в Польше, да и в других странах, хотя и в различной степени.
Мы понимаем, что у вас могут быть вопросы в связи с нашей перестройкой. Вопросы возникают и у нас самих. Но советские люди едины в понимании необходимости перестройки и ускорения. Мы думаем, что если наши задачи будут успешно решаться, то выиграет от этого социализм в целом. Поэтому рассчитываем на вашу солидарность. Мы хотим одного: укрепления социализма.
Разве не ясно, что в таком сложном и серьезном деле, каким мы сейчас занялись, штукатурными и малярными работами не обойтись? Кто хочет нашего провала? Запад. Вначале он полагал, что новое руководство ограничится тем, что будет сваливать ответственность за трудности на предыдущее руководство, и этим все кончится. Но теперь видит, что мы пошли дальше, начали осуществлять поставленные задачи. И теперь Запад пытается посеять сомнения в возможности реализации наших планов. С этой целью предпринимаются попытки изобразить дело так, будто в нашем Политбюро существуют какие-то группировки. Должен вам сказать, что еще никогда Политбюро не работало так дружно, как сейчас. Все понимают, какая ответственность легла на каждого из нас, какая высокая честь выпала нам. Это — огромный моральный стимул. Дискуссии у нас в Политбюро ведутся, но никаких проблем нет. Нет проблем и в реакции советских людей. Они решительно за перестройку.
Не могу не сказать в этой связи о нашем рабочем классе. Как вы знаете, мы ввели госприемку, чтобы поднять качество продукции. На некоторых предприятиях это привело к тому, что часть продукции не была принята. Это ударило по зарплате. Но рабочие сказа ли: «Надоело получать за брак». Люди не хотят больше мириться с неорганизованностью, бесхозяйственностью. Значит — мы наметили курс правильно.
Кого беспокоит перестройка? Прежде всего того, кто привык себя чувствовать, как удельный князь в вотчине: на предприятии, в колхозе, в районе, в городе, в области. Но мы знаем, что борьба удельных князей и княжеств привела к тому, что Россия под татаро-монгольским игом оказалась. И потом потребовалось много усилий всех иванов грозных и негрозных, чтобы объединить страну, сделать ее сильной. В конце концов уже при Ленине решили задачу по со зданию могучего социалистического государства, объединившего братские народы. Так вот, всякие вотчины мы должны порушить. Тот, кто не перестроится, кто доволен тем, что он сам чувствует себя неплохо, но не чувствует, как живет народ, и глух к интересам людей, тот будет сметен перестройкой.
На последнем заседании Политбюро мы специально рассмотрели вопрос о темпах перестройки. Мы видим, что перегружаем наш корабль идеями и решениями. И мы договорились сейчас сосредоточиться на том, чтобы осуществить то, что уже намечено. А то, что уже намечено, охватывает экономику, социальную сферу, демократию, партию, общественные организации, духовную сферу. Единственно, что мы не сделали и будем еще делать — это до конца доведем разработку системы управления народным хозяйством страны.
На июньском Пленуме ЦК мы этот вопрос будем решать. С этой целью прорабатываются и выдвигаются закон о предприятии, положения о Совете Министров, о Госплане, Госснабе, Минфине и т.д. Все должно быть сделано таким образом, чтобы мы получили в итоге комплексную систему управления народным хозяйством страны с учетом перехода от административных на экономические методы управления страной.
Второе. Сейчас очень важно перевести деятельность партии в плоскость решения задач, выдвинутых январским Пленумом.
На встречах в Эстонии[4] увидел, что в некоторых райкомах и горкомах есть такое настроение: мы работали неплохо и до этого, нам незачем перестраиваться. Люди тоже говорят о таких настроениях. Они говорят, что поддерживают все, что делается в ЦК, в Правительстве, в Политбюро, но на местах не все так делается, как надо. В связи с этим мы сейчас ставим вопрос о повышении роли партийных комитетов в реализации задач партии.
Атмосфера интересная в стране. Взять Москву. Здесь много особенностей, сложностей: 2 миллиона пенсионеров, почти миллион человек занятых в управлении, большой отряд работников науки, культуры. Здесь же — сильный отряд рабочего класса. Сейчас Москва пришла в движение. Это чувствуется и по работе парторганизаций. Молодежь по всей стране включается в перестройку. Иногда она это делает по-своему, даже с определенными вывихами, но очень активно. Гласность, критика, контроль масс — все становится нормой нашей жизни.
Пусть не удивляет друзей порой то, что у нас здесь происходит в рамках перестройки. Это — борьба. А она приводит к различным поворотам. Вообще же на поворотах революционного масштаба могут появляться наряду с горячими сторонниками политической линии и попутчики, и приспособленцы. Мы в Политбюро договорились, что нам всегда нужно видеть реальную картину и делать на основе анализа правильные выводы. Политика — это искусство возможного. Поэтому — никаких перепрыгиваний через этапы. За беганий не должно быть. Поэтому пусть вас не огорчает, если у нас что-то пока не так, как хотелось бы.
Знаете, на что я обратил внимание? Пока некоторые наши товарищи в странах социализма и комдвижении размышляли, что разворачивает КПСС, какие тут происходят переоценки, на что нацеливает январский Пленум, разного рода «еврокоммунисты»[5], реформаторы принялись примазываться к нашим делам. Они заявляют, что КПСС предлагает сейчас то, что они предлагали еще раньше. В Чехословакии об этом говорят, например, «хартисты»[6], хотя они выступали вовсе не за укрепление социализма. Мы помним, что творцы «пражской весны» предлагали компартию ликвидировать, социализм демонтировать и Варшавский Договор. Но, повторяю, пока некоторые товарищи размышляли, наши противники время зря не теряли.
Если я бы сказал, например, что вам надо повторять все, что мы делаем у себя в стране, то это бы противоречило всему тому, о чем мы договорились. То, что мы делаем, прежде всего отвечает интересам Советского Союза. Но это, конечно, отвечает и интересам социализма в целом. Сильный Советский Союз, где станет больше социализма и больше демократии, где народ включился в активное творчество, — это все то, что нужно всем нам, всему коммунистическому движению. И сейчас комдвижение начинает набирать очки на нашей с вами перестройке.
Французские товарищи говорят: смотрите, как начал работать империализм. Все, что у вас делается, внимательно изучается. Когда правящие классы капиталистических государств начали понимать, что процесс ускорения, перестройки приобретает необратимый характер, когда увидели нарастание влияния этих наших внутренних процессов, упрочение социалистического содружества, тогда они активизировали свою подрывную деятельность. Они пытаются облить нас грязью. И пытаться будут разъединить, расколоть общество и руководство, нас с вами поссорить, противопоставить друг другу. Нам не надо быть, так сказать, простаками. Правда за нами, сила за нами. Мы на правильном пути и с него нас не собьют. Кстати, наш народ привык к западной болтовне. Они сейчас не могут сказать больше, чем мы сами говорим. Они не знают, что делать, мечутся. Американцы боятся пускать нас на свое телевидение, запрещают въезд нашим профсоюзным работникам.
Мы видим, как тревожится Миттеран. Он понимает, что процессы, происходящие у нас, поднимают авторитет социализма и тем самым укрепляют позиции компартии. А ему хотелось бы подорвать окончательно позиции Французской компартии и прибрать себе голоса[7]. Это — прожженный политик. У нас с ним установились довольно неформальные контакты. Но я то знаю, чего он добивается. Вокруг него сильнейшее сионистское лобби образовалось. Видим мы и то, как перед приездом сюда, произносит грозную речь Тэтчер. Но не будем поддаваться эмоциям. Мы с вами не имеем роскоши поддаваться эмоциям.
Думаю, наше сотрудничество набирает силы. Но меня немножко беспокоит, что договоренность по углублению экономической интеграции очень медленно воплощается в жизнь. Мы нередко застреваем на вопросах стоимости или себестоимости. Некоторые вообще предпочитают не многостороннее, а двустороннее сотрудничество.
А что в этом плане делается в Западной Европе? Там развиваются интеграционные процессы, с тем чтобы противостоять Советскому Союзу и США. А мы с вами все боимся, что социалистическая интеграция вдруг нанесет удар по национальным интересам той или иной страны. Разве мы это допустим? Разве мы должны исходить из такой предпосылки? Нет. Напротив, чем лучше мы сотрудничаем, тем больше выигрывает каждый. Давайте друг с друга спрашивать за качество. Мы своим министерствам и ведомствам предъявляем на этот счет самые строгие требования. Сейчас идет модернизация машиностроения. Намечаются серьезные продвижения в области вычислительной техники, и прежде всего в области создания супер-ЭВМ на миллиард и 10 миллиардов операций в секунду. Налаживается сотрудничество по разработке и производству персональных компьютеров, по микропроцессорам с болгарами, чехами, венграми, поляками, с товарищами из ГДР. Это очень хорошо. Сейчас проблема упирается в элементную базу. Но уже и в этой области подходим к технологии автоматического производства. Политбюро, Центральным Комитетам наших партий важно не упускать из поля зрения вопросы интеграции. Чтобы нам опять не на вязали свои подходы некоторые горе-хозяйственники, не навязали нам торгашеский подход. Мы думаем рассмотреть на одном из заседаний Политбюро вопрос о выполнении Советским Союзом Комплексной программы научно-технического прогресса.
Думаю, разговор сегодняшний у нас получился действительно неформальным, интересным и полезным. Мы с вами на правильном пути и в области внутренней политики, и в области внешней политики. В движении всегда выявляется, где магистральный путь, а где — обочина, кто идет в авангарде, а кто — отстает. Нам всего этого не надо бояться. Нам нужно еще лучше взаимодействовать друг с другом.
Жизнь проверяет нас жестко. Но мы не намерены отступать. Другое дело, что для одних вопросов мы найдем решение сегодня, для других — завтра. И народу мы так говорим. Он это хорошо понимает. Когда людям честно говоришь, они быстро разбираются, кто политиканством занимается, а кто дело делает.
Передайте большой привет товарищам, товарищу Гусаку, с кото рым мы скоро встретимся, Живкову, с которым тоже скоро встретимся, товарищу Кадару, товарищу Хонеккеру, тоже скоро встретимся, товарищу Ярузельскому, тоже скоро встретимся, товарищу Чаушеску, с которым тоже скоро встретимся. Вот смотрите, как здесь у нас дело пошло хорошо. Товарищу Кадару хочу написать письмо.
Примечания
- ↑ В беседе приняли участие: министр иностранных дел Венгрии П. Варкони, министр иностранных дел Чехословакии Б. Хнеупек, министр иностранных дел Польши М. Ожеховский; министр иностранных дел Болгарии П. Младенов, министр иностранных дел ГДР О. Фишер, министр иностранных дел Румынии И. Тоту, министр иностранных дел СССР Э.А. Шеварднадзе.
- ↑ Комитет министров иностранных дел государств — участников Варшавского договора (КМИД) был создан в ноябре 1976 года в рамках Организации Варшавского договора (ОВД)
- ↑ ПКК — Политический консультативный комитет, высший орган Организации Варшавского договора. В совещаниях ПКК участвовали генеральные (первые) секретари правящих партий, главы государств и правительств, а также министры иностранных дел и обороны, главнокомандующий и начальник штаба Объединенных вооруженных сил государств — участников Варшавского договора
- ↑ Имеются в виду встречи и беседы М.С. Горбачева во время его пребывания в Эстонии 19–21 февраля 1987 года
- ↑ Еврокоммунизм — обновленческое идейно-политическое течение, представленное в 1970–1980х годах тремя влиятельными коммунистическими партиями Западной Европы — Итальянской, Французской и КП Испании. Термин «еврокоммунизм» ввел в оборот итальянский журналист Фране Барбьери в статье, опубликованной в газете «Джорнале нуово» 25 июня 1975 года.
- ↑ Речь идет о движении правозащитников в Чехословакии, опубликовавших 7 января 1977 года манифест «Хартия77» (242 подписи), в котором говорилось о нарушении в стране прав человека, гарантированных Заключительным актом Совещания в Хельсинки 1975 года. Среди подписавших были будущий президент Чехии В. Гавел, Иржи Гаек, И. Динстбир, будущий министр иностранных дел. Активным «хартистом» был и Зденек Млынарж, один из лидеров «пражской весны», вынужденный в 1977 году покинуть страну
- ↑ В июне 1972 года Французская Компартия и Социалистическая партия, обновленная к началу 70-х годов под руководством Ф. Миттера на, заключили Соглашение о совместной правительственной программе (действовавшей по 1977 год). В 1981–1984 годах представители ФКП входили в состав правительства, возглавляемого социалистами. Идя на союз с коммунистами, социалисты стремились укрепить свои позиции за их счет, и это им в значительной мере удалось. В 70-е годы ФСП до билась значительных успехов на парламентских и президентских выборах (в 1981 году Ф. Миттеран был избран президентом Франции), тогда как электоральное влияние ФКП сокращалось — с обычных в предшествующий период 20% до 16,1% на парламентских выборах 1981 года и 11,3% на выборах в Европейский парламент 1984 года. На парламентских выборах 1986 года ФКП понесла серьезные потери, получив всего около 10% голосов.
