Размер текста: А− А А+
Есть чему поучиться у Джона Кеннеди
Материал из GorbyWiki
Ответ на выступление Б. Клинтона в журнале «Тайм». Горбачёв сравнивает риторику Клинтона о «Американском веке» с речью Кеннеди 1963 года и рассуждает о природе подлинного мирового лидерства.
«Прогресс свободы сделал это столетие Американским веком», — заявил Билл Клинтон ранее в этом году в своем выступлении на торжествах, посвященных 75-летию журнала «Тайм». «С Божьей помощью... мы сделаем XXI век новым Американским веком». Возможно, это было предназначено главным образом для внутреннего потребления. Но я задаю себе вопрос: как такая «риторика» воспринимается в остальном мире? Должна ли Америка играть руководящую роль в мировом развитии?
Прежде чем ответить на этот вопрос, обратимся к другой речи, с которой тридцать пять лет назад выступил в Вашингтоне, в Американском университете, 35-й президент Соединенных Штатов Америки Джон Ф. Кеннеди. Это было в разгар холодной войны, год спустя после Карибского кризиса, поставившего мир на грань ядерной войны. Но Кеннеди говорил о мире — теме, при обсуждении которой «слишком много невежества и слишком редко постигается истина». А истина состояла в том, что в век ядерного оружия, как сказал Кеннеди, «тотальная война становится бессмысленной».
Но к какому миру надо стремиться? Ответ Кеннеди гласил: «Это не Pax Americana, навязываемый человечеству силой американского оружия... мир не только для американцев, но для всех мужчин и женщин». Мир как результат «общих усилий многих наций». Кеннеди говорил о том, что надо опираться на международное право и укреплять ООН, а не навязывать американскую систему другим.
Это был интеллектуальный прорыв к новому видению мира. Президент Кеннеди провозгласил готовность Америки переосмыслить свое место в мире, драматически изменившемся после Второй мировой войны. Он апеллировал к советским лидерам — ответить тем же. Он надеялся, что новый американский подход побудит и советскую сторону отказаться от предвзятости, подозрительности и пропагандистской риторики.
Призыв Кеннеди не встретил того понимания или отклика, которого он заслуживал. Хотя вскоре был подписан Договор о запрещении ядерных испытаний в трех средах, дальнейший прогресс застопорился. Идеология, определявшая всю советскую политику исходила из непримиримости борьбы двух противоположных общественных систем. И поэтому в искренность президента США никто в Москве не поверил. Его инициатива пресеклась, когда Кеннеди погиб от рук убийцы.
Оказавшись в середине 80-х годов у руля огромной страны, я ощутил ту же потребность, что и Кеннеди двумя десятилетиями раньше, — в пересмотре подхода к внутренней и внешней политике. И провозгласил политику которую мы назвали новым политическим мышлением. Перечитывая сейчас речь Кеннеди, я убеждаюсь, что многое из сказанного им оказалось созвучным положениям нового политического мышления.
Президент Рейган, хотя и не сразу, но оценил наш новый подход — и вместе мы положили начало процессу выхода из холодной войны. Мы оба пришли к выводу: ядерную войну вести нельзя, в ней не может быть победителей. Несомненно, это и имел в виду Джон Кеннеди. Его наследие незримо присутствовало в предпринятых мною совместно с президентами Рейганом и Бушем усилиях, которые положили начало ядерному разоружению.
Последующие события принесли, однако, немало разочарований. После распада СССР на Западе не устояли перед искушением представить это как свою «победу» в холодной войне. Соединенные Штаты увидели здесь «шанс» для расширения зон американских интересов на новые пространства, в том числе на постсоветское.
Значит ли это, что идеи, высказанные в той речи Джона Кеннеди, как и принципы нового мышления, не актуальны на пороге XXI века? Я так не думаю. Хотя мир переживает стремительный процесс глобализации, мы видим одновременно подъем национального самосознания народов. Даже в век Интернета народы стремятся сохранить свою уникальную культурную идентичность.
Современный мир — сложнее, многослойней, проблемней, чем он был в 60-е годы. Многие ранее технологически отсталые страны, и прежде всего — Китай, Индия, Бразилия, стали влиятельными величинами в мировой экономике и политике. Как вписываются в этот многообразный и сложный мир претензии США на глобальное лидерство?
Многие — и это хорошо известно — резко и открыто выражают свое несогласие. Не следует к тому же забывать, что неравенство в мире в условиях глобализации растет, и у бедных стран есть свой счет к богатым промышленным странам Запада.
В том же выступлении президента Клинтона я рад был услышать высокую оценку Организации Объединенных Наций. Хорошо, что президент подтвердил обязательство Соединенных Штатов поддерживать ООН. Такое заявление, сделанное после недавнего периода явного охлаждения к ООН, можно только приветствовать.
Когда Америка использует свой авторитет и влияние, свой потенциал для урегулирования международных конфликтов, в том числе путем участия в миротворческих операциях под эгидой ООН, выступает против воинствующего национализма, международного терроризма, стремится предотвратить распространение оружия массового уничтожения, поднимает свой голос в защиту прав человека, демократических свобод, оказывает экономическую помощь наименее развитым странам — такому лидерству обеспечены сочувствие и международная поддержка.
Но подчас ответственность Америки понимают в ином смысле — как право решать за других, нажимно рекомендовать, доминировать, навязывать американские институты и американский образ жизни в уверенности, что ничего лучшего не было, нет и не может быть. Такое понимание «лидерства» едва ли может послужить делу всеобщего мира и стабильности.
Я не намерен читать Америке наставления. Мне многое там нравится, хотя и не все, как, впрочем, и самим американцам. Дело в другом: мир многолик, многообразен и таким, конечно, должен оставаться. Сближаясь, он не потерпит унификации. Под этим углом зрения полезно перечитать сегодня речь Джона Кеннеди, произнесенную 35 лет назад.
Михаил ГОРБАЧЕВ, 1 августа
Теги
